Он смотрел на мир через окно своей комнаты. Ноги отказывались слушаться, но мысли уносили его далеко — туда, где билось о скалы изумрудное море. Тогда приходил друг. Не с пустыми руками, а с целой вселенной в голове.
«Представь, — говорил он, усаживаясь на краешек кровати, — там, под водой, живёт одна русалка. У неё не хвост, а две сильные ноги, но только в лунном свете. Днём она прячется в гротах и боится морского змея».
Так рождались их тайные вечера. Мальчик у окна становился картографом невиданных земель, чертил маршруты на обороте старых рецептов. Его друг приносил голоса ветра и шум прибоя — в виде свиста через горлышко бутылки и шелеста целлофана. Они строили ловушки для змея из прищепок и ниток, придумывали заклинания, чтобы русалка обрела ноги навсегда.
Жестокость реальности — колкие взгляды во дворе, тяжёлая беспомощность — отступала перед скрипом двери в их вымышленный мир. Отчаяние растворялось в спорах: сколько жемчужин нужно для оберега, какая песня усыпляет чудовищ.
Это не была просто игра. Это был мост, выстроенный между двумя мальчишками. Один нёс на своих плечах целое небо выдумки. Другой, прикованный к постели, дарил этому небу законы, логику, душу. Вместе они дышали жизнью в сказку, которая, в свою очередь, незаметно врачевала их настоящие раны. Никто не произносил слов о болезни или спасении. Они просто боролись со змеем — и в этой борьбе оба понемногу становились сильнее.
